И все время он ощущал ее переживания, воспринимал с болезненной отчетливостью ее чувства. Янси ясно сознавал, какой удар нанесет жене, раскрыв свои намерения. Конечно, он сделает это, да, разумеется! Но не сегодня, как-нибудь на днях... А пока надо бы купить ей новое зимнее пальто, то самое, на которое она так любовалась в вечерней газете...

Прошел год, и он не спешил что-либо менять. Да и думал об этом реже и реже, хотя, конечно, случались моменты...

Но работа поглощала все больше времени, а дома его всегда ожидали тепло и уют, и пусть это были тихие скромные радости, он дорожил ими. Да и Беверли буквально расцвела. Когда человек наделен даром, или проклятием сопереживания, он поневоле добр. Просто вынужден проявлять сочувствие, по самой что ни на есть эгоистической причине: всякий раз, дав пинка ближнему, он находит синяки на собственном теле.

Как-то раз Янси вдруг спросил:

- Беверли, я как-то изменился? Она не поняла, поэтому он добавил:

- Ну, с прошлого года. Я не кажусь тебе.., другим? Она задумалась.

- Не знаю... Ты, - ты добрый. Но ведь ты всегда был таким. - Неожиданно она рассмеялась.

- Ты умеешь ловить мух, - поддразнила она. - Л что, Яне?

- Да просто так. Знаешь, новая должность, и все такое.

Он сделал вид, что не обратил внимания на шутливую реплику о мухах. Как-то прошлой осенью Беверли ужасно надоедала муха, а он рассеянно протянул руку и поймал ее на лету. Первый и последний раз, когда Янси чуть не выдал себя. Жена была просто поражена: за восемь лет он ни разу не проявил подобной ловкости. Беверли поразилась бы еще сильнее, если бы заметила, что он поймал насекомое двумя пальцами.

- Повышение не ударило тебе в голову, если ты об этом, - сказала она.

В результате проделанных им комбинаций на работе возникла необходимость командировать сотрудника в филиал, расположенный в другом городе: Янси устроил так, что начальство посчитало абсолютно логичным направить именно его.