Для чего я тут нахожусь?

Его захлестнула волна нежности к его Беверли, бедняжке Бев...

Впервые мелькнула страшная мысль, что приключившееся с ним фантастическое событие может иметь весьма зловещие последствия. Совершенный обмен веществ, явный иммунитет к любой хвори, начиная с насморка, очевидная способность обходиться практически без еды я сна...

Что, если он будет жить, - ну, не вечно, но, во всяком случае, намного дольше...

Он взглянул на жену, и, хотя она выглядела молодо для своего возрасти, воображение услужливо подсказало детали: тут морщинки, там слегка обвисшая кожа. Он-то, конечно, сумеет скрыть свои чувства, но сможет ли она? Он представил себе мучительно текущие годы, когда она будет неминуемо дряхлеть, а он - оставаться прежним.

Янси отвернулся, глаза наполнились слезами.

Беверли тихонько высвободила руку. Он ощутил, как она нежно поглаживает его запястье. И то ли сознательно, то ли просто устав, не проронила ни слова.

Вспоминая этот эпизод много позже, Янси решил, что ни одна женщина на свете, как бы она не превосходила в чем-то его жену, не смогла бы поступить именно так, как требовал момент.

Весной он, видя чувства сослуживцев, отказался от нового повышения, ибо четко понимал, что в конечном счете выиграет таким образом гораздо больше. Снова пришло лето. На сей раз отпуск был делом решенным. Но куда поехать?

Что ж, он, как всегда, выберет место, а Беверли скажет: "Если хочешь, дорогой...", - и в путь! Он постоянно думал об этом. Память послушно воскрешала для своего повелителя сцену за сценой; Янси почти решился, потом снова стал колебаться. Как-то раз, восседая в своем кабинете, громко произнес: "Нет! Нет, не сейчас!", чем немало удивил окружающих.

Они отправились в Новую Англию, открыв для себя ее суровую красоту: скалы, сверкающая гладь океана и паруса, словно чьи-то зарубки на четкой линии горизонта; воздух, такой чистый и девственно-свежий, как будто они первые вдохнули его.