- Не надо, - повторила Наденька и хватка ее заметно ослабла.

Я прихватил резинку, губами и тихонько потянул вниз. В полнолуние чувствительность пальцев всегда падает - а такое приятное действо нужно ощущать в полную силу.

Коротко пискнули часы. Надя резко откатилась в сторону, сжалась калачиком, обиженно застонала, потом вытянулась во весь рост, потянулась, вздохнула:

- Полночь, - она повернулась ко мне, обняла, прижалась щекой к плечу. - Так уходить не хочется!

- Оставайся, - погладил я ее волосы.

- Осталась бы, если б можно было. Но никак. Бежать надо, метро скоро закроют, - она нежно чмокнула мое ухо и вскочила, привычно поправляя прическу. - Проводишь?

- Конечно... - я тоже встал, отодвинул занавеску. За окном желтый кругляшок луны безуспешно пытался разогнать ночной мрак. Уныло, пустынно. Совсем не хочется идти. Лучше бы действительно не ходить - мало ли кого можно встретить на темных безлюдных улицах... Но что подумает Надюшка? До метро идти метров триста. Может, обойдется? Она неслышно приблизилась, прильнула всем телом, словно надеялась найти во мне защиту от всех возможных бед. Надо идти. Здесь недалеко, авось, проскочу. - А то оставайся, пушистик?

- Ну не могу я, милый, никак не могу...

- Жалко... - Ярко светился за окном лунный диск. - Надя, ты знаешь, что такое размножение почкованием?

- Да. В школе учили... А что?

- Понимаешь... Ладно, ерунда. Пойдем.

Улица обняла нас прохладой. Наденька взяла меня под руку и весело защебетала. Тишина; ни единого дуновения ветерка. Мрачные громады деревьев и темные кусты вдоль дорожки. Фонари горят через один. На небе, в россыпи звезд - полная луна. Кроме нас - никого. Я старался не торопиться и слушать болтовню моей красавицы, но получалось плохо. Колко блестели мелкие злые звездочки, болезненно желтела луна. Цокали Надины каблучки, медленно отодвигались назад черные силуэты кустов. Полдороги, наверное, уже позади. Может, действительно обойдется?