Мадам тряхнула девушку за плечи и приказала:

– Ну-ка успокойся! – Затем, когда Марго перестала трястись, спросила уже более ласково. – Ну что еще ты не успела мне рассказать?

– Я должна Афе пятнадцать тысяч евро, менты могут подумать, что это я убила ее, чтобы деньги не возвращать… А у меня алиби нет!

– Как нет?

– Я здесь уснула в четыре с чем-то и проснулась полдевятого. Вдруг Афу убили именно в это время?

На простоватом, ярко накрашенном лице мадам появилось задумчивое выражение.

– Мне крышка, да? – обеспокоенно спросила Марго.

– По мнению мусоров, пятнадцать тонн – это большие деньги, – ответила та после паузы. – Ты можешь войти в круг подозреваемых…

– А я что говорю! Вы должны им рассказать…

– Я не буду им ничего рассказывать!

– Почему?

– Есть две причины: объективная и субъективная. С какой начать?

– С объективной.

– Все жертвы Афиного шантажа – очень влиятельные люди. Среди них есть даже вице-губернатор…

– И что?

– А то, что я не собираюсь портить отношения с этими господами. Любому из них по силам прикрыть нашу лавочку в считаные дни. – Мадам остро посмотрела на Марго. – А субъективная причина заключается в том, что я никогда, слышишь, никогда не буду помогать мусорам! Мы по разные стороны баррикад! А я из тех, кто не идет на сделку с врагом!

Глаза Мадам полыхнули огнем, а на лице отразилась такая ненависть, что Марго опешила. Она, конечно, знала о негативном отношении хозяйки к органам правопорядка, но все равно не ждала настолько бурной реакции.

– А как же я? – прошептала Марго, преданно глядя в глаза хозяйки.

– А что ты? – пожала та плечами. – С тобой все будет в порядке.

– Как в порядке? Вы же сами сказали, что я войду в круг подозреваемых…

– Как войдешь, так и выйдешь.

– А если нет?

– Тогда и думать будем. – Видя, как сморщилось лицо Марго, Мадам обняла ее и успокаивающе заговорила: – Ну что ты так разволновалась, дурочка? Подумаешь, расписка, подумаешь, алиби нет… Да если надо, я тебе такое алиби обеспечу – закачаешься!