- Нет, не в этом. В мелочах. Ты говорила днем о том, что у людей не принято находиться близко друг к другу. А нам это, напротив, кажется естественным - даже двум едва знакомым нашего племени. В том, что мы живем очень долго и находим совершенно особенный способ ладить с окружающим миром. Люди живут в нем, словно бы плывут в потоке изменяющейся реальности, но они не замечают ее изменений - они внутри потока. А мы - всегда вовне. И мы пропускаем через себя этот поток, как через сеть, выбирая в улове только то, что нам по вкусу.

- Это твой способ мириться с миром. Не все так легко учатся этому. Помнишь Маршалла? Он так и не смог примириться со своим бессмертием, с тем, что не сможет назвать себя человеком в полной мере.

- Маршалл шарахался из крайности в крайность. Сначала он убивал просто оттого, что хотел насладиться своей силой. Потом он боялся грядущего наказания и стремился оградить свое существование от любой опасности. Потом он почувствовал себя одиноким и хотел найти утешение в дружбе и сексе общаясь только с обычными людьми. Потом он понял, что каждому есть дело только до себя.. Но себя к тому времени у него уже не было - только набор страхов и претензий ко всем окружающим. Он так и не поверил в то, что сначала должен полюбить себя и примириться с собой, а потом уже искать любви у окружающих. Он боялся себя и ненавидел себя. Вот почему он предпочел шагнуть на свет, а не остаться наедине с собой.

- Мне было жаль его. Но больше жаль тебя.

- Почему?

- Две твои креатуры - Маршалл и Торвальд. Маршалл мертв, Торвальда не пустит на порог ни один из наших. Тебе не повезло.

- Мне не повезло с здравым смыслом. Я сотворил Маршалла только потому, что хотел узнать, как все это получится. Я едва знал его. Я сотворил Торвальда только потому, что он догадался о большей части всего и показался мне более-менее пригодным для нашей жизни. И просто потому, что он неплохо развлекал меня. Я вытащил его из какого-то довольно грязного клуба, где он вертел задом перед туристами, отмыл и был уверен, что этого достаточно, чтобы у него появились какие-то понятия о порядочности. Я ошибался. Он прекрасно приспособился к нашему образу жизни, но только за счет того, что не ведает ни малейших понятий о чести или совести.