Кишки в животе у Тимофея согласно проурчали, не дожидаясь слов хозяина. Сам великий сенсей кивнул. Леха припарковал джип у шашлычной крутым разворотом, спешно выскочил из салона и опрометью кинулся к распахнутой двери. Тимофей вылез следом и потянул ноздрями воздух. Пахло остывшими шашлыками и углем. Вкусно пахло, короче.

Домовой на плече у Тимофея взвыл и затрясся, роняя слюни ему на ухо.

— Что ты ждешь, хозяин? Пошли скорей, а то без нас все съедят!

— А ты не заслуживаешь кормежки, — буркнул Тимофей, роясь в карманах в поисках вечно теряющегося там носового платка — чтобы утереть собственное ухо. — Если еще раз заикнешься про то, что их всех оставили здесь из-за меня…

— То что? — услужливо продолжил мысль домовой.

— То останешься без хозяина! Потому что меня просто-напросто пристрелят…

— Раз пристрелят — свежее мясо будет, хозяин! — порадовался домовой.

— У кого тогда на плече сидеть будешь, подлюга? — оскорбился Тимофей.

— Это да. Тогда молчу, хозяин, молчу…

Тимофей вошел вовнутрь. Хозяйственные братки уже развели огонь в холодном мангале и теперь деятельно подсыпали туда угольку. Кто-то нанизывал куски обнаруженной в холодильнике маринованной свинины на шампуры. Леха, держа в левой руке банку пива, дирижировал всем процессом. Тимофей ощутил, как кишки в животе буквально полезли друг на друга от голода. Единственной его едой за весь этот день был стакан позавчерашнего кефира. И причина тому была крайне прозаической — на его холостяцкой кухне просто-напросто ничего больше не оказалось.

А тут шашлыки пахли, прямо как…

И в этот момент воздух сотрясла долгая, длинная нота. Словно кто-то взял и тронул басовую струну на гитаре, снабженной двумя-тремя усилителями.

Тимофей недоуменно начал озираться вокруг, Леха выронил открытую банку с пивом. И оба, не сговариваясь, рванули к дверям.

Когда они заходили в шашлычную, небо уже начинало темнеть в преддверии близкого заката. А сейчас уже полыхало алым цветом, тревожным и насыщенным. И пульсировало кровавыми прожилками.