— Тихо, Алексей, — вполголоса приказал Тимофей. — Он же нас просто подначивает.

— Верно подмечено, — холодно уронил эльф. — А ваш друг, как я вижу, из тех, кто не выносит подначек. И все остальные, похоже, тоже. Нет, не надо так страшно на меня глядеть и сопеть при этом. И сжимать свои стреляющие палки в могучих кулачках тоже не советую — еще стволы помнете. Я, собственно, намекаю на то, что вас должны были отсюда изъять. Всю расу, все племя. Так почему же вы все еще здесь, а, люди?

И прозвучало это в достаточной степени пренебрежительно, с этакой запинкой на букве «д»— «люд-ди…».

— А их тут забыли, — с готовностью пояснил домовой с высоты Тимофеева бедра. — И меня забыли тоже. Здравствуй, пресветлый король Мих-раэль. Давно не виделись.

Король Михраэль улыбнулся домовому чуть ли не с нежностью.

— И ты здравствуй, Трегуб. Как тебе жилось все эти годы?

— Неплохо, — с важностью сказал домовой, по-прежнему не отходя от Тимофея, точнее от его бедра. — Я же всегда при деле, то есть при доме. Правда, последние сто лет молоко под печку мне уже никто не ставил. Это, конечно, несколько задевает…

— Идем с нами, Трегуб, — ласково, как будто разговаривал с ребенком, предложил король Михраэль. — Ты же знаешь, мы тебе всегда рады. Люди ушли, тебя оставили…

— Не могу. — Домовой печально вздохнул и приобнял крохотной ручкой колено Тимофея. — У меня тут хозяин остался. Кодекс домовых, ты же знаешь, король. Пока он меня сам не бросит, я от него уйти не могу.

— Знаю, Трегуб.

Наступила пауза. По всей дороге радостно ревели драконы. Эльфы — или кто там еще прилетел вместе с ними на драконах — собирались группками на шоссе. Правда, сюда, к месту общения их короля с последними людьми Земли, никто не шел. Видимо, такой уж был у них политес — король беседует, остальные не встревают.

— Э-э… ваше величество, — решил вмешаться Тимофей, — нас действительно здесь забыл и. В некотором смысле оставили, как детей. А не могли бы мы присоединиться к вам? А то против такого врага нам в одиночку неуютно…