Мама дорогая, а какие у него волосы! Восторг! Мне бы такие! Блестящая огненная волна ниже бедер. И как же она подходит к его аристократически правильному тонкому лицу и завораживающим "звездным" глазам! Боже мой, до чего же он красивый, как я этого сразу не заметила. Даже эта нехорошая улыбочка на идеальных губах только придает этому странному существу больше очарования.

Так, дорогая хватит тормозить! С огромным трудом стряхиваю с себя это обалделое оцепенение. А чего это он так улыбается? Ой, не нравиться мне эта гаденькая улыбочка!

Инстинктивно пытаюсь отодвинуться, встать на ноги и убежать, сил нет, голова все еще отчаянно кружится. Конечно же, эти вялые попытки сбежать не спасли. Новый знакомец стремительно, как пантера, метнулся ко мне и прижал мою вяло трепыхнувшуюся тушку к земле. Протестующий писк его нисколько не впечатлил. В результате я оказалась крепко притиснутой к земле животом, с заломленными за спину руками.

–Ты спасла мне жизнь человечка, так что я намерен тебя отблагодарить, - прошелестел над ухом насмешливый голос. - Исполню твою заветную мечту. По своему.

Я отчаянно затрепыхалась. Никакой благодарности от этого ненормального мне не хотелось, наоборот сбежать бы куда подальше. Сначала ему кровь девственницы понадобилась, а теперь, похоже, и сама девственность. С-сволочь!

Новый знакомец, словно подтверждая самые худшие опасения, вдруг отпустил мои заломленные руки и быстро, пока я не успела опомниться, задрал мне платье почти на голову. Тут же его ладонь легла между моих лопаток, с силой вжимая грудью в землю.

Я обреченно замерла, понимая, что все равно не смогу освободиться. Хотелось заплакать от бессилья и злости. Подумать только, меня сейчас изнасилует какой-то зубастик с нетопырьими крылышками!

Зубастик почему-то не спешил покушаться на мою невинность. Так и продолжал держать руку у меня на спине, прямо между лопаток. И рука эта отчего-то стала горячей. Слишком горячей! Такое чувство, что мне на спину поставили раскаленный утюг, потом стало так холодно, будто утюг сменился ледяным айсбергом. А потом стало больно! Нет, БОЛЬНО! Я орала так, что сорвала голос, и совершенно непонятно, почему все-таки потеряла сознание от этой адской боли.