Послы дружественных держав и представители древних валузийских родов, не успевшие выразить свое почтение и поздравить с празднеством царя, со вздохами — кто досады, а кто и облегчения — потянулись в изумрудные сады Пурпурной Башни, чтобы в прохладе деревьев любоваться прекрасными фонтанами в ожидании приглашения в пиршественный зал.

Царь Кулл под охраной воинов в алых одеяниях отправился во дворец. Он прошел в свои личные покои, где слуги давно приготовили пиршественный наряд. Кулл с некоторым сожалением снял золоченые парадные доспехи и облачился в царские парчовые одеяния. Золотой меч в ножнах, усыпанных изумрудами и рубинами, складывающимися в сложный, чрезвычайно красивый узор, завершил наряд.

Кулл в нетерпении вышагивал по комнате из угла в угол, то и дело бросая взгляды на дверь.

Наконец, вошел советник Ту, лицо старого царедворца ничего не выражало, словно ничего особенного и не произошло. Кулл вопросительно взглянул на него. Советник Ту подождал, пока слуги покинут помещение и двери плотно закроются за ними.

— Брул вернулся?

— Нет, но как только он появится, его сразу проведут к вам, — поклонился сановник, — Гости ждут вас, мой царь. Скоро вы узнаете кто замышлял против вас в этот раз. Но послушайте моего совета.

— Какого совета? — нахмурил брови царь. — Те, кто хотел отравить меня и моих гостей не заслуживают ни малейшего снисхождения…

— Я не об этом говорю, ваше величество, — снова поклонился Ту. — Разумеется, зло должно быть примерно наказано, чтобы другим впредь не повадно было покушаться на древний трон Валузии, который сейчас занимает наиболее достойный из всех царей.