Помощник тотчас подал старцу горящий факел. Жрец поднес огонь к снопам сухой соломы, и пламя мгновенно охватило помост. Ребенок в ужасе прижался к груди матери, не понимая, зачем сжигают его отца. Слышалось потрескивание сухих дров. Черный дым поднимался высоко в небо, оповещая фессалийцев о свершившейся церемонии погребения. Вскинув вверх обнаженный меч, начальник стражи прокричал:

— Да здравствует Кристан! Да здравствует королева Селена! Дружный ответ сотен людей поддержал его призыв. Воины отчаянно стучали клинками о щиты, приветствуя новых властителей государства. Трон могущественного Мидлэйма не должен пустовать.

Солдаты подняли Селену на щиты. По щекам женщины текли слезы, но утереть их она не могла. Крепко прижимая к себе ребенка, Селена созерцала безбрежное людское море. Рыцари несли королеву обратно в замок через восторженную толпу. Слуги уже выкатывали бочки вина и пива.

Жизнь всегда побеждает смерть!

Прошло двадцать дней. События развивались стремительно и по самому худшему сценарию. Первым о выходе из состава Фессалии заявил Рион. Юнец объявил свою провинцию королевством, а себя, естественно, монархом. Ждать от него помощи в случае опасности не приходилось.

Разведчики постоянно докладывали, что Ксатлин рассылает гонцов к гаранам. Одним он угрожал, других призывал присоединиться к союзу с Магиной. Но самые тревожные сведения поступали с верховий Анласа — войско Галтрана начало движение на Полуденный восход, вдоль границы с Уотсолом. Куда оно направляется, не знал никто.

Оттуда можно было вторгнуться и в Ацкану, и в Фессалию. До замка Кабета было рукой подать — около сорока лиг — всего один переход.

Не столь гладко, как ожидала Селена, шли дела и со сбором войск. Холон почему-то не спешил и двигался к Мидлэйму крайне медленно. Лишь пять суток назад первая тысяча его солдат расположилась лагерем возле замка. Салим, после некоторого раздумья, все-таки покинул Аксан. Только северяне вернулись вовремя. В среде рыцарей зрело недовольство. Они не привыкли подчиняться женщине, даже если она является королевой. Волшебница подозревала, что кто-то из среды приближенных сеет смуту и настраивает против нее рыцарство.