Народ ситхи мирно прожил здесь бессчетные годы до того как пришли люди. Это было первое место в Светлом Арде, куда вложена работа искусных рук. Это твердыня, охранявшая водные пути, управлявшая стадами и пашнями. Хейхолт и его предшественники — древние крепости, развалины которых погребены под стенами замка, — стояли здесь со времен более древних, чем память человечества. Он был очень, очень старый, когда пришли люди Риммера.

Голова Саймона пошла кругом от невероятности утверждения доктора. Старый замок внезапно показался мальчику спящим зверем, его стены — каменной клеткой.

Он вздрогнул и быстро огляделся вокруг, как будто какая-то злобная древняя тварь даже сейчас может протянуть к нему свои пыльные руки.

Моргенс весело засмеялся — удивительно молодым смехом для такого старого человека — и спрыгнул со стола.

— Не бойся, Саймон. Я думаю — если кто-нибудь знает что-то о ситхи, то это я, — что тебе не следует особенно бояться их магии. Замок был сильно перестроен, и каждый камень истово благословила по крайней мере сотня священников.

Правда, Юдит и кухонная прислуга иногда, оборачиваясь, обнаруживают, что тарелка с печеньем исчезла, но я полагаю, это можно скорее отнести за счет чрезмерной наглости нынешней молодежи, нежели гоблинов.

Доктор был прерван короткой серией постукиваний в дверь комнаты.

— Кто там? — крикнул он.

— Это я, — сказал меланхолический голос. И после долгого молчания закончил:

— Я, Инч.

— Кости Анаксоса, — выругался доктор, любивший экзотические выражения. — Так открой дверь, потому что я слишком стар, чтобы бегать прислуживать дуракам.

Дверь распахнулась. Против света вырисовывался силуэт человека видимо высокого, но настолько сгорбленного, что нельзя было быть в этом уверенным.

Круглое бессмысленное лицо было почти полностью закрыто сальными волосами, обкромсанными кое-как.