Он помолчал немного и перевел разговор на другое. В последнее время Аввакум стал проявлять живой интерес к вирусологии, хотя эта наука не имела ничего общего с его археологическими изысканиями. Тогда меня больше всего удивило его подчеркнутое нежелание слушать какие бы то ни было криминальные истории и его враждебное отношение к разговорам, возникавшим в связи с каким-нибудь уголовным преступлением. Удивила меня, естественно, и его оценка ограбления лондонского почтового поезда. Самый обыкновенный разбой на большой дороге! Если бы эти слова были произнесены не им, мастером сыска, а кем-то из простых смертных, я непременно сказал бы тому: «Гражданин, да соображаете ли вы, что говорите? Шутка ли, похищены двадцать миллионов фунтов стерлингов под самым носом у Скотланд-Ярда! А ведь вышеуказанный поезд имел собственную коротковолновую радиостанцию, путь его следования патрулировался вертолетом, охрана была вооружена автоматами и легкими пулеметами, а возле места ограбления проходило шоссе, кишевшее легковыми и грузовыми машинами! Неужели вы будете продолжать настаивать на том, что ограбление лондонского поезда — самый обыкновенный разбой на большой дороге?».

Вот так бы я разговаривал с любым, кроме Аввакума, чье пренебрежительное отношение к этому случаю мог объяснить себе переменами, которые произошли в его жизни. Он покинул мир преступлений, чтобы ринуться с присущей ему неистощимой энергией в мир руин и застывшего времени. Кто знает, может быть, в том мире тоже были свои неразгаданные тайны?

Так думал когда-то об ограблении лондонского почтового поезда Аввакум, а теперь, после кражи в нашей лаборатории, на то ограбление мне и самому хочется махнуть пренебрежительно рукой. Но, скажете вы, в лондонском случае речь шла о двадцати миллионах фунтов стерлингов — это же целая груда золота! А что стоит ваша склянка, скажите, пожалуйста? Кошелечка с карманными деньгами — хватит за глаза!

Нет, не советую вам так говорить.