Возможно, до утра.

Во-первых, стало страшно. Во-вторых, ужасно стыдно, ведь, если разобраться, выйти из этой таинственной комнаты придётся уже в присутствии взрослых. Выскользнуть незамеченной нашей бесстрашной разведчице не удалось. Явка провалена, смелая девушка арестована и осталось только гордо молчать и дожидаться расстрела, чтобы спеть в лицо смерти смелую песню.

Тьфу! Что за дурацкие мысли!

Какой расстрел? "Заигрались вы совсем, вместе с Иркой!!" - иногда ворчала мать и обязательно добавляла, что, мол, витают сёстры в облаках, как "тургеневские барышни". Много ума, чтобы додуматься до того, что это за барышни такие, не требовалось, потому что после "барышень" следовала фраза: "Совсем от реальной жизни оторвались!"… и выгоняла принцесс во двор. Впрочем, вечером их обеих приходилось чуть ли не силой загонять обратно - играть во дворе не менее интересно, чем дома. Там тоже было много странствий и приключений, загадок и открытий, опасностей и путешествий - надо только места знать и уметь тайные двери открывать.

Что ж… надо было идти и сдаваться, пока совсем страшно в темноте не стало. Глаза уже привыкли, - теперь хотя бы видно было, куда идти, не натыкаясь на стеллажи. "Буду стучать в дверь, пока не придут и с позором не выведут наружу. За ухо", - уныло подумала Маринка. Вполне могли отобрать крышки, всучить обратно деньги, вызвать милицию и наябедничать в школу. Марина чувствовала, что краснеет в темноте. Вот вляпалась, так вляпалась - говорили девчонки в классе. Ещё и родителям сообщат… вот тоска!

Но деваться было некуда. Маринка достала из кармана тонкую нейлоновую сетку-авоську, запихала туда "колбаску" злополучных крышек и направилась к двери, заранее состроив скорбное лицо.