Марина поднялась из-за стола, за которым чинно пили чай Дамы и Медведь:
- Прошу меня извинить, я пойду искать глупую королевишну, - приседая в реверансе, сказала она. - Что-то её давно не видно.
- Ах, конечно, - ответила голубоглазая дама Фифа, поправляя причёску пухлыми ручками. - Ваш пер-со-наль-ный шоколад, милочка, уже закончился, но вы можете сказать королевишне, что ей пора поделиться! Нечестно лопать шоколад и не дать немного своей собственной сестре!
- Тем более, в Новый год, - пробурчал Медведь и поправил на груди мамину брошь, которая с некоторых пор была "Орденом За Храбрость Великого Прогонятеля Ужасного Паука".
- Ещё раз спасибо вам, Медведь, за то что вы прогнали злого и противного Паука! - искренне сказала принцесса Марина и отправилась на поиски старшей сестры-королевишны, которая наверняка уже сидит на коленях у кого-нибудь из гостей. Вот-вот мама и папа погонят сестёр спать, невзирая на приход Нового года… а это очень обидно, честно говоря. Сами-то сидят в большой комнате за столом, пьют чай и водку, смотрят телевизор и нет-нет, да затягивают хором разные красивые песни. Ирку хлебом не корми, а дай покрасоваться перед гостями своими пышными бантами. Тут покрутится, там песенку споёт - глядишь, и вновь начнётся нашествие шоколадных грызмаговских злодеев. Дядя Боря особенно королевишну балует.
Марина по-взрослому покачала головой, чинно поправила платье, прижала к груди Медведя, вызвавшегося её проводить, и храбро пошла по коридору туда, где взрослые уже запевали очень красивую песню:
- Опять от меня сбежала
Последняя э-л-е-к-т-р-и-ч-к-а!..
В коридоре было почему-то темно. Огромная дверь в ванную комнату уходила ввысь, в чёрный туман, больше похожий на дым от костра. Папин велосипед, висевший в коридоре на стене, смутно отблескивал колоссальным металлическим скелетом динозавра. Совсем, как ужасный чёрный скелет в краеведческом музее Нижнего Тагила, куда вся семья ездила давным-давно, два месяца назад, - на 7-е ноября, - к тёте Ларисе. Музейное чудовище встало на задние лапы и раззявило огромную противную пасть. Маринка заревела и даже Ирка притихла - очень уж страшным было это проклятое костлявище.