Одежду – нагим…

Жрецы забальзамировали тело умершего фараона на славу! Вначале специальными крючками извлекли через ноздри часть мозга (оставшуюся часть растворили, впрыснув особые снадобья), потом очистили брюшную полость от внутренностей, пропитали пальмовым вином, протерли благовониями, заполнили чистой растертой миррой и, испросив благословенья божества загробного мира Осириса и Анубиса – собакоголового бога, покровителя бальзамирования и некрополей, – положили умершего в натровый щелок на семьдесят дней. По истечении этого срока тело будет обмыто, обвито полотняными повязками и намазано камедью – клеем. И вот после этого уже можно приступать непосредственно к похоронам – главному делу всей жизни не только фараона, но и любого вменяемого человека. Естественно, каждый всю жизнь строит себе гробницу – исходя из имеющихся возможностей, а уж что-что, а возможности у фараона имелись. Правда, гробница Ка-маси, на взгляд его младшего брата, казалась довольно скромной. Небольшая пирамида из красного кирпича располагалась на западном берегу Хапи, в Городе Мертвых, рядом с такой же пирамидой отца, великого Таа Секенен-ра. Обе гробницы находились неподалеку от усыпальницы древнего почитаемого царя Менту-Хатпи, лет шестьсот тому назад вырвавшего Кемет из долгого периода смут и раздоров. Тогда же возвысился и Уасет – родной город Менту-Хатпи.

Подходя к усыпальнице брата, Ах-маси оглянулся – клонившееся к закату солнце окрашивало крыши гробниц и храмов в густой красный цвет – цвет крови.

– Как страшно! – Идущая рядом супруга – юная Нофрет-Ари, иначе Тейя, взяла мужа за руку. – Это солнце… Эти крыши… Как кровь!

– Не бойся, жена моя. – Юный фараон ласково обнял Тейю за плечи. – Я же говорил, незачем тебе было со мной ехать. Я бы сам все посмотрел…

– Нет! – Девушка покачала головой и лукаво улыбнулась. – Твоя мать, великая Ах-хатпи, попросила меня сопровождать тебя. Ты слишком устал.