– Медленно поверни голову влево… Нет-нет, не так быстро! Видишь?

За усыпальницей, у храма Амона, Ах-маси увидел прошмыгнувшую фигуру в белых одеждах жреца.

– Он следил за нами в гробнице, – так же шепотом пояснила Тейя. – Я хотела переговорить там с тобой, без лишних ушей… Но вышло куда приятнее!

– Я прикажу воинам его схватить и выяснить, кто…

– Нет! Пусть думают, что мы о них не знаем.

– О них?!

– Милый… Весь дворец кишит соглядатаями! За время военных походов многое изменилось.

– Изменилось… – эхом повторил Ах-маси. – И все же… что ты хотела сказать мне?

– Мы поговорим… теперь даже не знаю где.

– Не знаешь? Тогда давай в барке.

– В барке?

– Ну, в той маленькой разъездной лодке… Мы в ней уединимся… на виду у всех.

В барке они вновь предались любви, бурно и почти что открыто, не обращая внимания ни на плывущие впереди лодки, ни на золотисто-красный закатный шар солнца, на блеклые пока еще звезды.

А потом Тейя шепнула, глядя на небо:

– Ну наконец-то мы может поговорить. Ты знаешь, как умер твой брат?

Ах-маси вздрогнул:

– Как?

– Странно – вот как! Слишком уж быстро. И слишком выгодно для мятежников.

– Я уже об этом думал, – тихо признался юноша. – Его отравили…

– Нет. – Тейя повела плечом. – Отравить не могли – слишком уж много кругом охраны, да и за пищей для повелителя, как водится, тщательно следили. Его убили иначе… В шатре Ка-маси нашли золотую табличку. Твоя мать, великая царица Ах-хатпи, покажет ее тебе, однако я могу прочесть ее наизусть.

– Прочти!

– Пятый пилон, – прикрыв глаза, нараспев произнесла красавица. – Пламя, владычица слов власти, дающая радость тому, кто в нем отражается с мольбами, та, к кому никто на земле не смеет приблизиться. Имя привратника: Усмиряющий мятежников.

– Усмиряющий мятежников, – шепотом повторил фараон. – Откуда эти слова?