— Имя мне дал другой народ, ведь там, — она указала на север, — у рабов нет имен. — Увидев, как сдвинулись его брови и поджался рот, она добавила: — Не надо меня жалеть. Властители полагают, что, оставляя нас безымянными и брея нам головы, они лишают нас личности — но тех, кто хочет свободы, подобные меры только подзадоривают.

Мас кивнул с пониманием.

— А ты? Ты не считаешь смерть врагом, с которым надо сражаться до последнего? — спросила она. В ее памяти возникло смеющееся лицо Маркхема за миг до того, как Хрим его поджег, и объятое огнем тело; и вопрос получился злым, но она снова увидела спокойные лица людей на балконах и поняла, что в этом хореяне солидарны с ней.

— Во вселенной ничто не исчезает бесследно, — с грустной улыбкой ответил Мас. — Но мы любим наш дом, наш остров — и нашу планету тоже. Мы знали, что Дети Дола уничтожат нас тем или иным способом, и оттягивали это, как могли. Но, убедившись, что их сила возросла, мы изменили свои планы. Мы сольемся с Единосущием, но передадим свой дар будущему. И если этот дар будет принят, в конечном счете выиграем мы все — и те, кто служит Долу, и те, кто любит Хора.

— Нам внушают, что вы были демонами, — сказала Вийя и осеклась — к чему губить мечту приговоренных к смерти?

Мас коротко ахнул, и она взглянула на него — неужто он так легко отказался от своей веры?

Но его широко раскрывшиеся глаза искрились радостью.

— Так ты пришла из грядущего? — Он прочел ответ в ее уме, не дожидаясь слов, и на ресницах у него блеснули слезы. — Наш дар! Наш дар!

Ветер донес сверху странный звук: слитые голоса опускались от высоких нот к низким, и красота этого пения обжигала душу.

Мас обратил взор к южному горизонту, который слегка изменился

— Там, над нами, в самых недрах горы, ждут те, кто попытается выжить: на каждую разновидность Дара приходится хотя бы один человек.

Вийя поморщилась при мысли о том, что будет с этими выжившими. Она решила молчать, но Мас читал ее мысли.