Может, это призрак, о котором столько говорили ее друзья? Ниону даже говорила, что видела его, но Мойра думала, что подружка просто завидует ей, потому что она успела повидать Аврой. Больше уж ни одна девочка не принесет Аврой цветы — Должарский вождь расплавил статую.

Подойдя ближе, она разглядела, что человек на троне очень стар, но держится прямо и гордо, как будто сидит тут по праву. И что он не настоящий, а весь из туманного света. Да просто голо, только и всего. Так ей и отец говорил. Но очень похож на портреты Джаспара, первого Панарха, а глазами напоминает Маску. Голо так не смотрят — только люди.

Мойра замедлила шаг и остановилась перед самым троном. Старик улыбнулся ей и сделал знак подойти еще ближе, но она не двинулась с места — горло ей точно стиснула невидимая рука.

— Ты кто? Призрак? — спросила она наконец. Ее тонкий голосок совсем потерялся в огромном зале.

— Скажем так, Мойра: я больше, чем призрак, но меньше, чем человек. — Его голос, внятный, но тихий, не производил эха.

Мойру не удивило, что призрак знает ее имя.

— Ты мне поможешь? — спросила она, осторожно ставя корзинку на пол. — Гаки меня заметили.

— Гаки? — с легкой улыбкой повторил он.

— Мы так должарианцев зовем. — Надо же, он знает ее имя, но не знает, как дети Мандалы прозвали оккупантов. Она быстро оглянулась — большие двери оставались закрытыми. — Они любят убивать, но нас больше не трогают, если мы не нарушаем их правил. А я вот нарушила, потому что в эту часть дворца ходить запрещается. Но ведь дворец наш, а не их! Ненавижу гаков!

— Но ведь ты не только это правило нарушила?

Мойра снова взяла корзинку с пола. Насквозь он ее видит, что ли?

— Я помогаю папе, — заявила она.

Это, в общем, правда — она в самом деле помогает отцу. Даже должарианцы знают, что ее отец — старший садовник и что она носит садовым работникам разную рассаду, потому что мало у кого из них пропуска позволяют ходить всюду.