– Да! – Олегу уже осточертели эти напоминания. – Последнее время я слышу это раз по пять – шесть в день!

– И еще долго будешь слышать! – Декан дружелюбно улыбнулся. – Сам виноват, между прочим! Зачем тебе надо было опровергать известнейший из законов магии? Теперь из-за тебя столько учебников по теормагу переделывать придется! – декан вновь улыбнулся, и Олег внезапно понял, что он очень молод! На вид, декану факультета тьмы было никак не больше тридцати-тридцати пяти лет. Хотя, маги ведь способны варьировать свой возраст в довольно широком диапазоне – вдруг вспомнил Олег.

Чтобы проверить свою догадку он на мгновение переключился на демоническое зрение, и быстро глянул на ауру мага. Здесь его ожидало второе открытие: Декан темного факультета, который действительно оказался весьма молод, к тому же являлся и типичнейшим светлым магом! Ошибки быть не могло, – Тибо Рентир был светлым магом не старше тридцати шести лет от роду, специализировавшийся, кажется, по воздуху.

– А почему, кстати, на основное обучение тебя направили именно ко мне? – продолжил разговор молодой декан, подавая Олегу изящный серебристый амулет на тонкой цепочке. – Как огненный, ты ведь гораздо сильнее? – Он с любопытством посмотрел на Олега, внимательно рассматривающего гравировку на медальоне.

Она изображала когтистого и клыкастого демона, держащего в передней лапе роскошную розу. Внизу, на холмике, возлежала какая-то мертвая девица. Об этом довольно откровенно говорил кинжал, торчащий из её спины. Морда демона имела вид просто донельзя несчастный, и какой то сморщенный, как будто ему очень хотелось чихнуть, но нельзя, а из левого глаза выползала слеза.

– Бедолага, – мимоходом посочувствовал демону Олег. – У него, похоже, жуткая аллергия! Какая зараза заставила зверушку цветы нюхать? Ну и садисты же эти светлые! Наверно это та девица! Недаром же он ей нож под ребра засандалил.

– Любопытствуешь? – Тибо Рентир, похоже, был большим любителем поговорить. Мы решили изобразить на амулете эпизод из древней легенды о княжне Чейямаре, в которой демон Мерулг оплакивает погибшую княжну, дабы всякий, глядя на амулет, видел, что и тьме тоже не чуждо благородство.