– Твой парадный мундир имперского князя - в гардеробной, - сжалилась над ним девушка, понаблюдав за поисками. - И не нервничай ты так, успеешь. Тебе же нет нужды идти пешком. Звездочку я уже заседлала.

– Спасибо, - выдохнул Олег, накидывая плащ, и торопливо натягивая сапоги. - Что б я без тебя делал… Убери тут, пожалуйста, ладно? - Вереена только покачала головой, гладя в окно на стремительно бегущего к конюшне Олега. Спустя еще несколько минут, она услышала стук копыт Звездочки по мощеной улице.

– И как меня угораздило связаться с этим мальчишкой? - пробормотала она себе под нос, обозревая раскинувшийся после поспешного бегства Олега беспорядок. - Использовать меня, высшего вампира, одну из лучших охотниц в корпусе Ночных теней в качестве домашней хозяйки! Вот засранец! Тут она вспомнила, как опрокинула на него бадью с водой, и непроизвольно улыбнулась. ТАКОГО с хозяевами ей проделывать, еще не доводилось. «А сам виноват!» - подумала она, принимаясь за уборку. В конце концов, это было не так уж трудно, и намного безопаснее различного рода убийств и похищений, которые приказывали ей устраивать предыдущие хозяева. К тому же почувствовать себя просто женщиной, а не высшей вампирессой, диверсанткой и убийцей магов было даже в чем-то приятно. - Для разнообразия. Если не слишком часто… - добавила про себя Вереена, с грустью обозревая сырую кровать Олега.

Без пяти двенадцать запыхавшийся Олег вбежал в приемную ректора.

– Ариох Бельский? - с улыбкой спросила секретарша, наблюдая за его судорожными попытками отдышаться.

– Да. Мне назначено на полдень.

– Проходите. Господин Альфрани вас ожидает.

Глубоко вздохнув, Олег толкнул тяжелую дверь. В кабинете ректора было светло. Солнечные лучи свободно проходили сквозь стеклянную крышу башни, заливая ярким светом большой дубовый стол, с ворохом бумаг на нем,

– А, Бельский, присаживайтесь. Вы весьма пунктуальны. Одну минуту, я сейчас закончу. - Маг оторвался от мерцающего кристалла, и указал Олегу на несколько разбросанных по кабинету стульев, вид которых навевал мысли о глубокой древности всей обстановки, и опять склонился над шаром.