«Остановка имени Лизы Чайкиной» — универсальный перекладной пункт для всех желающих добраться из центра до окраин города, в данном случае представленных Московкой и Чкаловским поселком.

Время не слишком позднее — десять часов вечера. Ему хватило пятнадцати минут, чтобы из мирного обывателя превратить меня в нелюдь, до самых ушей наполненную жаждой убийства.

…В 21–00, как и положено, из «Пушкинки» были изгнаны последние студенты, в невыразимой печали вдруг осознавшие, что пора — уже — браться за курсовую. В числе этих несчастных первоначально находился и я — до той поры, пока не посетила мысль обойти здание библиотеки, чтобы полюбоваться гаснущими огнями.

Друзья немало подивились такой причуде, но, видя бесполезность уговоров, отстали, напоследок обозвав мои мысли бредом, а меня самого… Ну, неважно — я сказал бы себе тоже самое. Но мои ноги уже уверенно шагали в заданном направлении — и голова покорно двинулась следом. Потом я пошел быстрее — на дворе стоял ноябрь (последняя декада) и в это время было уже довольно, гм… холодно.

Позади здания ждало… ждала… или ждал — не могу сказать точно, просто не помню. Затуманенное сознание сохранило лишь ощущение холодного тела.

Мне были безразличны его крепкие объятья, оставило равнодушным прикосновение губ к моей шее. Более того, странное, схожее с дремотой состояние овладело мной еще до того, как я увидел это создание.

Оно пило мою кровь — я не протестовал. Напротив, был рад, что оно сможет хоть немного согреться. Такому хладнокровному существу, наверное, было очень холодно студеным ноябрьским вечером.

Не знаю, почему оно сделало это, насытившись, — может, прочитало мои мысли и решило, что такому доброхоту стоит подарить вторую жизнь? Так или иначе, когда я, окончательно обмякнув, повис на руке этого странного существа; когда умирал…

Существо встряхнуло меня, так что голова запрокинулась назад; прижало к моему рту свое запястье, по которому стекала тоненькая струйка крови. Обнаружив, что мне не хватает воздуха, я начал вяло сопротивляться. Оно обмакнуло мой нос в кровоточащую рану и снова прижало ее к губам. Это повторялось снова и снова. Когда стало очевидно, что только так я могу добыть немного воздуха, я начал пить.