
Смех, настоящий нутряной женский смех, всколыхнул Тамару. Боб глянул с изумлением.
— Ну ладно, пусть, давай считать, что все в полном ажуре, — сказал он и тоже расплылся в неуверенной улыбке. — Пропади оно пропадом! Однако аборигены всегда уверяли нас, что их поединки — дело сугубо добровольное.
— А разве это не так?
Боб отрицательно помотал головой.
— Я представляю деревню Гамо против деревни Ганда, — пояснил он. — Таков у них единственный способ ведения войн. Парни просто свихнулись, на уши встали. Они уже с полгода не выигрывали поединков с Гандой, для них же это целая историческая эпоха. Называется Чаша Мира. Так что никуда не денешься — завтра мне предстоит обряд очищения.
— И в чем же он заключается, собственно? — Находя затруднения Боба весьма забавными, Тамара с радостью ухватилась за надежду поглазеть на какую-нибудь настоящую церемонию — ритуал, в котором, возможно, удастся усмотреть зачатки общественной жизни ндифа.
— Танцы. Гучейя и зиветта. Весь день напролет.
— П-ф-ф!
— Понимаю, ты как демограф хотела бы извлечь какую-то пользу для науки, но все же не забывай — у нас проблема. Послезавтра мне предстоит драка на ножах.
Публичная, перед зрителями сразу из двух деревень.
— На ножах?!
— Точно. По-охотничьим правилам. Далентайи всегда дерутся на ножах.
— Далентайи? — Выслушав перевод Боба: «соперники в любовных делах», — Тамара по образцу Рамчандры мысленно проделала обратный — «дуэлянты». И после краткого раздумья предложила: — Может, просто уступить ему эту девушку?
