Рана в бедре кровоточила вовсю, и Тамара, обронив камеру и схватив пакет первой помощи, бросилась на подмогу. Поэтому ликующие вопли жителей Гамы и стон разочарования болельщиков из Ганды оказались запечатленными лишь на звуковой дорожке да в уголках памяти. Ленты в аппарате хватило ровно до того момента, когда, ко всеобщему замешательству, поверженный дуэлянт от Ганды «восстал из мертвых». Случай беспрецедентный, с далентайи такого еще не бывало. К тому времени, однако, Боб — в лице ни кровинки, — тяжело опираясь на плечо Тамары, проковылял уже с полпути до Гамо.

— А где же Рам? — спохватился он вдруг, впервые за день.

Тамаре пришлось признаться, что она и словом не обмолвилась о предстоящей дуэли и Рамчандра попросту не в курсе.

— Это как раз хорошо, — похвалил ее Боб. — Правильно сделала. Представляю, что пришлось бы выслушать, узнай он обо всем заранее.

— И что же именно?

— Недопустимо вмешиваться в естественный уклад жизни аборигенов, — дурашливым тоном прогнусавил спутник.

Тамара несогласно тряхнула головой.

— Я не рассказала лишь потому, что сегодня еще не виделась с ним. И полагаю…

Только теперь Тамара осознала, что вчера просто-напросто увлеклась и напрочь позабыла о предстоящем Бобу поединке, он отступил куда-то на самый задний план и по сравнению с безумной пляской в Доме Старости казался ей сущей ерундой, безобидным пустячком, чем-то не вполне реальным. Да он и был таким — эдакой пусть досадной, но мелкой занозой в безмятежной общей идиллии — до того момента, пока сквозь видоискатель по глазам не полоснул прекрасный и страшный алый цвет, цвет крови под безжалостным солнцем. Но Бобу ведь не расскажешь теперь такое.