Быть пятым осторожно предложили военному комиссару Осипову. Ему и раньше через посредников предлагали измену лидеры ТВО, но красный комиссар в конспиративных переговорах искусно маневрировал, выигрывая время, – политическая и военная обстановка могла измениться. Заговорщики предполагали использовать его, как главную ударную силу, затем он подлежал ликвидации – слишком опасный соперник в борьбе за власть.

Осипов же преследовал свои цели. Он видел себя только военным диктатором и никем больше. Люди, работавшие с военкомом и неплохо его знавшие, за глаза называли своего начальника «Наполеоном» – клички редко прилипают случайно. Сложившаяся ситуация, непомерные амбиции, жажда власти, характер, склонный к авантюризму, предопределили выбор военкома. Все, кроме большевиков, считали, что дни их сочтены, и Осипов спешил застолбить участок на развалинах империи.

МЯТЕЖ

Шансы заговора на успех можно расценить как 50/50. Как любой другой переворот, он во многом зависел от непредсказуемых случайностей, которые качают маятник истории в ту или другую сторону.

Объединённые силы мятежников составляли около двух тысяч человек. В случае планируемого захвата Главных железнодорожных мастерских, где хранился арсенал рабочих, заговорщики могли вооружить ещё тысячу. Осипов делал ставку и на большую часть левых эсеров. Он считал, что в критический момент они переметнутся на его сторону. Местные большевики, отстранённые от власти людьми из Москвы, находились к ним в скрытой оппозиции.

Туркестанское правительство было осведомлено о готовящемся заговоре, но сам Осипов оставался вне подозрений. Даже когда чекисты вышли на его след, арестовав адъютанта военного комиссара Евгения Ботта, вмешался сам председатель Совнаркома Фигельский и отдал арестованного на поруки Осипову. Верхушка большевиков – Войтинцев, Фигельский и Шумилов – беспредельно доверяли военному комиссару. И когда вечером 18 января 1919 года начался мятеж, они в полном составе поехали к Осипову выяснить обстановку.