Мёртвой хваткой держался Осипов за последний рубеж. Вгрызался в скалы и лёд, до последней возможности сдерживал беспрерывные атаки красных. И только когда были расстреляны последние пулемётные ленты, осиповцы, взяв с собой местных проводников, под покровом ночи ушли по склонам реки Пскем. Им ничего не оставалось, кроме как победить скованные льдом и засыпанные снегом перевалы или замёрзнуть на их вершинах.

Утром красноармейцы вошли в селение. В доме местного бая обнаружили сундук, набитый николаевскими кредитками, золота и драгоценностей не было. Красные снова бросились в погоню.

У высокогорного озера Ихначкуль завязался последний бой. Потревоженная стрельбой лавина проснулась и в гневе обрушилась на людей – снежным обвалом завалило шестьдесят пять мятежников.

Проваливаясь по грудь в сугробы, цепляясь обмороженными руками за выступы скал, теряя последних соратников, Осипов уходил всё дальше и выше в белое безмолвие. Погоня отстала.

Наступал вечер. Осипов в меховом охотничьем тулупе всматривался в перевал. Снег в потемневших ущельях отливал синим, а вершина в лучах заходящего солнца горела красным. Там, далеко на юге, – Фергана, там – спасение.

Весной горцы под присмотром чекистов откопали тела осиповцев из-под снежной лавины. Ни золота, ни трупа главного мятежника не нашли.

Летом в Ташкент поступила сенсационная агентурная информация: Осипов жив. Невероятно, но он уцелел. В лютую стужу, практически без всякого снаряжения перевалил через Пскемский и Чаткальский хребты (каждый из которых достигает 4-х тысяч метров над уровнем моря), немного отдышался в кишлаках по ту сторону гор и в апреле 1919 года в сопровождении небольшой группы сподвижников, уцелевших в ледовом походе, спустился в Ферганскую долину к Мадамин-беку.