
Месяц, отведенный для медитаций, заканчивался двадцать четвертого. Во второй половине дня затворники должны были вернуться в деревню, чтобы принять участие в рождественской службе. Я приехал в Сосновку двадцать третьего. Народу на праздник понаехало - яблоку негде упасть. Оба странноприимных дома в Большой и Малой Сосновках забиты до отказа. Хорошо, я еще в прошлый приезд догадался через кастеляншу Ану Николаевну застолбить за собой бельевой чулан, не то пришлось бы в трапезной на столе ночевать.
Вечером все - и гости, и хозяева - собрались в хосписе чаевничать. Коммунары, соскучившись по обществу и вестям с большой земли, все не хотели нас отпускать. Разошлись только в первом часу. Я помогал убирать посуду и заметил на столе рацию. Их всего две штуки - комплект. Одна на острове вдруг понадобится помощь вызвать? Другая в Сосновке - для экстренной связи с Батей. По идее, рацию нужно держать в людном месте, где ее непременно услышат. Я побоялся оставлять эту штуку в трапезной - там стены хоть и тонкие, но люди с дороги устали, укладывались поздно, могли и проворонить вызов - и взял с собой в чуланчик.
