– Думаю, человек счастлив только тогда, когда сам любит, – предположила Федра.
– Ты когда-нибудь любила?
– Нет, – солгала она.
– Я тоже, – сказал Геликаон, и эти простые слова, словно кинжал, пронзили ее сердце.
– Какие мы несчастные, – Федра заставила себя улыбнуться, проведя рукой по его плоскому животу. – О, – воскликнула она с притворным удивлением, – тут кое-кто не выглядит таким опечаленным. Наоборот, кажется, он очень счастлив.
Геликаон засмеялся.
– Это ты на него так действуешь.
Он обнял Федру, приподняв, затем прижал к себе и страстно поцеловал.
III Золотой корабль
Буря, бушевавшая последние два дня, ушла на запад. Небо было голубым и ясным, а море спокойным, когда Спирос переправлял своих пассажиров на большой корабль. Доставив утром команду на «Ксантос», Спирос устал. Ему нравилось говорить, что в свои восемьдесят он оставался все таким же сильным, хотя это была ложь. Его руки и плечи ломило от боли, а сердце бешено билось, когда он налегал на весла. «Мужчина не стареет, пока может работать» – эта мысль помогала Спиросу вести активную жизнь, поэтому, просыпаясь поутру, он улыбался. Он отправлялся за водой к колодцу и, глядя на свое отражение, говорил: «Рад тебя видеть, Спирос».
Лодочник посмотрел на тихо сидящего на корме молодого мужчину. Длинные темные волосы незнакомца были убраны с лица и перевязаны кожаной лентой. Из одежды – только зома, кожаная юбка-доспех, и сандалии. Его тело было худым и мускулистым, а глаза цвета яркого летнего неба. Спирос не видел его прежде и решил, что он чужестранец, возможно, хитрый островитянин, житель Крита.
– Ты – новый гребец? – спросил его Спирос.
Пассажир улыбнулся и ничего не ответил.
– … Всю неделю перевожу на корабль таких людей, как ты. Местные не согласились бы плыть на Корабле Смерти. Так мы называем «Ксантос», – добавил он. – На нем отважились плыть только глупцы и чужеземцы. Не обижайся.