– Египтяне не привыкли работать на корабле, Вол, – заметил Геликаон.

– Этот бы смог, – возразил Зидантос. – Сильный. Сердце, как у льва. Никогда не сдается.

Подул легкий ветерок. Геликаон подошел к поручням и увидел множество маленьких лодочек, которые возвращались обратно на берег. Погрузили последний товар. По левому борту он заметил самого молодого члена их команды – мальчика Ксандера, он тихо сидел и ждал приказаний. «Еще одно несчастное дитя», – подумал Геликаон.

На рассвете, когда он уже собирался уходить, к нему подошла Федра.

– Ты должен это видеть, – сказала она и отвела Геликаона в спальню рядом с той, где лежала больная женщина. Девочке Фие отвели свою комнату, но ночью она пробралась назад к матери. Они быстро уснули, рука Фии лежала на груди женщины – девочка словно хотела ее защитить.

– Спасибо, что приютила их, – поблагодарил он, когда Федра тихо закрыла дверь.

– Ты дал мне все это, Геликаон. Зачем ты благодаришь меня?

– Я должен идти. Ты понимаешь, что я обещал девочке. Они останутся здесь, сколько пожелают.

– Конечно. Фие повезло, что она встретила тебя. Лекарь сказал, что ее мама, скорее всего, умерла бы к утру.

– Если тебе что-нибудь понадобится, я велел Периклу помочь.

– Ты очень заботлив. Ты дороже мне все моих любовников.

Геликаон засмеялся и обнял ее, затем подхватил и закружил.

– Твоя дружба бесценна, – улыбнулся он.

– Чего не скажешь о моем теле, – возразила женщина. – Иначе я жила бы в лачуге, как мать Фии…

… Вспомнив это, он улыбнулся и осмотрел корабль. По левому борту стояли двое микенцев. На обоих воинах были доспехи, а на поясе висели мечи. Старший мужчина с острой бородкой, Аргуриос, смотрел на него с откровенной враждебностью.