- Ну, профессор, как же так, ей-богу! У вас, что ни возьми, - все выдумки да сказки. Обидно, право... Этак и мир бы рухнул, опирайся он только на эфемерные сваи розовых утопий и голубых фантазий. В основании культуры должно лежать нечто материальное. Должны быть какие-то прототипы... Ну, я не знаю... Ведь троянский сыр-бор как раз разгорелся из-за нее, Елены Прекрасной. Или, скажите, я опять не прав?

   Профессор усмехнулся в искусственную бороду:

   - Илар не будьте ребенком. И не ссылайтесь на мифы - это дилетантизм. Я бы поостерегся упрощать политическую историю и низводить ее до семейной хроники. Никто войны из-за одной женщины затевать не станет. Вы не хуже меня знаете, что войны носят экономический характер, простите за дидактику. Другое дело, когда речь идет о многих женщинах, о рабах вообще, о захвате территорий, богатстве, о славе, наконец... Подобные мотивы понятны. Все остальное - романтические бредни.

   - Сдаюсь, док, сдаюсь. - Илар поднял руки. - Ну, хорошо, как бы там ни было, вы все-таки на всякий случай держите телепортатор в режиме готовности. И не расставайтесь с посохом - туда вмонтирован нейрошокер.

   - Sher gut [очень хорошо (нем.)], - ответил Хейц и пошел запрягать в телегу Франка.

   Подтягивая примитивную упряжь, профессор как-то по-особенному поглядел на помощника и сказал:

   - А вообще, Илар, мне нравится твоя искренность. Придет время, и, быть может, мы сойдемся ближе. Нам нужны такие люди, как ты...

   - Что вы имеете в виду?

   - Я же сказал - придет время... Тогда и поговорим.

   Илар, смущенный похвалой и намеком на некий тайный союз, занялся телепортаторами: включил их и подготовил к контрольной проверке. Профессор отъехал на телеге на несколько десятков метров и остановил "ишака".