Наконец первый министр поднял взгляд, затем аккуратно высморкался в платочек и сказал:

-Ах да. Меня тут должны зарезать на днях.

Глава 2

Теперь уже Рыжий расхаживал из угла в угол. Он размышлял, и, что немаловажно, размышлял вслух.

- Поднять руку на первого министра, боевого магистра Святого Ордена, столп веры, славу дворянства? Я просто ума не приложу, кто именно из ваших подданных способен исполнить столь неслыханное злодейство.

- Намекаете, что меня с удовольствием зарежет каждый?

- Что вы, что вы, ваше преосвященство. Только кто посмеет?

- Найдется добрый человек, - остаток фразы дон Рэба швырнул как кость, - Румата Эсторский сделает это.

Неизвестно чему хохотнув, рыжий черт поправил пустые ножны и спросил:

- Позволительно ли мне выразить свои сомнения ?

Министр кивнул.

- Тогда я посмею возразить и, не указывая на другие многочисленные трудности, сделать это следующим образом: Румата Эсторский, как вы верно заметили, относится к так называемым "добрым людям", и он не способен на столь жуткое преступление.

- Способен. При этом он еще изведет изрядное количество простого люда. Что касается добрых людей, то все самые жуткие преступления этого мира совершаются вовсе не злодеями, а так называемыми "добрыми людьми".

- Вам виднее, ваше преосвященство, но как быть с главным препятствием? Я вижу, вы меня отлично поняли: речь идет о самом Румате Эсторском. Странный человек. Странный. За все годы слежки он еще ни разу не замечен в душегубстве. Такой вот благородный дон. Оригинал. То ли обет дал, то ли по каким высоким соображениям, говорят, бывают и такие, но не убивает он, и все тут. А ведь встречал, встречал я таких чистюль, и неоднократно. Знаете где?

- Я слушаю.

- В монастырях. Там полно таких хилых графских сыночков с чернотой под глазами. Их папаши назлодействуют, изведут кучу народу, а сыновья потом не знают, как эту кровь отмолить.