Из Озера он вышел метрах в пяти от своего подъезда. Как всегда, голову на мгновение пронзило тонкой болью, а после мир обрел здешние формы. Тянуло легким ветерком, каркала где-то спросонья ворона. А там, у соседнего дома, трое ожесточенно лупили друг друга. Каждому казалось, что один из оставшихся двоих — это борзый журналист Ястребов. Равносторонний треугольник с каждой секундой сжимался, вот — превратился в кучу-малу. Набирая входной код, Игорь пожалел, что заодно не заморозил им языки. Оставалось лишь надеяться, что женщины и дети давно спят и не слышат гнилую матерщину снизу.
2
С утра болела голова. Все-таки в «Дюралюминии» он слегка превысил норму.
Игорь глянул на часы — половина одиннадцатого, приличия соблюдены.
— Настя, доброе утро. Это Игорь Ястребов. Я не отвлекаю вас? Минутка для меня найдется? Вот и славно. Нет, не по телефону. Ну, давайте я к вам в обед подъеду. Ровно в половине второго?
Кстати, они уже начали прослушивать его телефоны? Судя по вчерашнему, господин Кроев на исполнителях экономит. Пока, во всяком случае. Правда, вчерашняя ночь должна сильно удивить если не заказчика, то хотя бы исполнителя. Значит, возможны неожиданности.
Настя появилась под синим козырьком здания в тридцать две минуты второго. Худенькая фигурка, белый плащик, слегка вьющиеся темноватые волосы. А на лице, еще не растерявшем летний загар, — удивительно большие серо-зеленые глаза.
— Давно ждете, Игорь Михайлович? — поинтересовалась она, протягивая руку. Не для поцелуя — для пожатия.
— Только что подъехал, — вежливо соврал Игорь. — Я вот что подумал, раз у вас обед, давайте вместе перекусим. Тут есть подвальчик такой, «У синего слона» называется. Вроде приличное место, был там однажды.