Младший только посмеивался и уверял, что это еще цветочки, а ягодки растут исключительно на крови. Почему-то такие разговоры ужасно не нравились Старшему, хотя свою самую стойкую шакарскую привычку Янош переняла именно у него.

   Слушать ночные города.

   Если каждый человек по отдельности был всегда немного похож на кого-то другого, то хор снов людских каждый раз пел по-особенному. Так всего четыре основных вкуса, сладкий, кислый, соленый и горький, сочетаются, чтобы породить сотни оттенков. В мегаполисах от бешеной интенсивности ощущений у Янош срывало крышу; сон здесь, в тихой курортной зоне, напоминал неспешное наслаждение молочно-банановым десертом.

   Должен был напоминать.

   Но в этот сладкий, вязкий крем затесалась горошина жгучего перца.

   - Мамочка!

   Янош очнулась резко, словно над ухом ударили в гонг, но почти сразу сообразила, что ее разбудил собственный панический вопль. Сердце колотилось с нечеловеческой частотой, мир сквозь адреналиновую призму виделся ирреально четким и словно замедлившимся. Серый купол небес с востока уже расцветила золотистая и прозрачно-розовая акварель. На остро пахнущих травинках дрожали капли росы. Предутренний туман медленно отползал от побережья и, как улитка в раковину, прятался под кроны деревьев у подножья гор. Белесое море мерно накатывало на пляж.

   - Что это за дрянь была? - Янош легла на живот у самого края обрыва и уставилась вниз. Если бы у города были глаза, то наверняка он бы ответил бы сейчас невинно-укоризненным взглядом из-под гребенки стеклянно сверкающих отелей на берегу: эй, подруга, в чем таком ты меня подозреваешь? А может, тебе показалось? Почудилось? Померещилось?