Павел внешне был спокоен, только пальцы слегка вздрагивали. Взяв свой листок, он несколько мгновений держал его перед собой, потом не спеша развернул. Чернолецкий заметил, как стиснула пальцы, побледнела Нина, и ощутил приступ тоскливой, безнадежной зависти к Павлу.

- Ну вот, - Павел растянул уголки губ, - все так, как и должно быть. Справедливость восстановлена. Надеюсь, теперь ты спорить не станешь? - Он тоже заметно побледнел, но держался прекрасно.

Чернолецкий испытал сильнейший шок. Он просто не верил. Достал свою бумажку, развернул и долго осматривал со всех сторон, убеждаясь в невозможном - бумажка была пуста.

- Покажи! - потребовал он, протянув руку. Павел пожал плечами и положил на ладонь Чернолецкого листок со словом "иду".

- Странно! - пробормотал Чернолецкий. - Как же так?

Он подозрительно осмотрел их всех, поочередно:

- Странно!

Они не поняли его недоумения или поняли по-своему, но не показали этого.

- Ну, ладно, - со слегка преувеличенным спокойствием сказал Павел, теперь уже нечего время терять. Нужно трогаться. Тем более, что наружная температура давно уже в норме. Шелихов, доставай "Черный ящик"!

- ...Я уже сказал, что главная опасность заключалась в нас самих. Вернее, в том, что нас было много. Приходилось иметь дело не только с собственными галлюцинациями, но и с фантомами, порожденными разумом того, кто находился рядом с тобой. Горгона неразумна, но обладает звериной способностью инстинктивно отыскивать правильный путь, безошибочно выбирать из наших мозгов необходимые элементы, и тогда фантом приобретал пугающую реальность.

Пока все мы оставались внутри планера, опасность нам не грозила. Мы расстреливали любые кошмары, пытавшиеся прорваться к нам. Но все менялось, когда один из нас уходил за контейнером. Понимаете, доктор, ведь вернуться мог уже не он!