– Чего там? – с интересом спросил дядя Семен.
Егорка моргал.
– Баба какая-то… – пробормотал он.
– Баба? – озадаченно переспросил дядя Семен. – Хм… Любопытно. Ну-ка, дай…
Каждый повторил опыт по разу, но ликующая фурия в осколке так больше и не появилась.
– М-да… – разочарованно произнес дядя Семен. – Зазеркалье, зазазеркалье… Черт ногу сломит!
Положил осколок на стул и, покачивая головой, двинулся к выходу.
– Видал? Нет, ты видал, что творят? – прошелестело в углу. – Раскидали все – и пошли, будто так и надо…
– Дядь Семен! – растерянно окликнул Егор.
Тот обернулся.
– Слушай! – Юное отражение, таинственно округлив глаза, тыкало пальцем в светлую изнанку настенного зеркала. – Мы-то думаем: реальность, тоси-боси… А вдруг они там тоже кого-то отражают?
Ветеран задумался на секунду.
– Да наверняка, – бросил он, покидая коробку павильона.
Отражение # 4
Впечатлительный Егор долго не мог прийти в себя. Карты из рук валились. Мысль о том, что кто-то в зазеркалье-2 точно так же подшутил над ним, как он сам прикололся под Рождество над суеверной старушенцией, явившись ей в качестве суженого, честно говоря, наводила оторопь.
– Дядя Семен, – спросил он с неловкостью. – А сколько вообще зазеркалий?
– До чертовой матери и больше, – компетентно отозвался тот. – Помню, беседовал я в Александрии с отражением одного гностика…
– Чего? – не понял Егор.
– Ну так зазеркалье-то крохотное было, не то что теперь! – тоже не уловив сути вопроса, пояснил ветеран. – С каждым общаешься запросто, вроде как в деревне. Так вот он мне все это, Егор, оч-чень подробно изложил… До чертовой, говорит, матери, Деметрий! Меня тогда Деметрием звали… Или Проклом? – Нахмурился озадаченно. – Нет, все верно, Деметрием. Проклом – это раньше…