Света, однако, было достаточно, чтобы разглядеть темный силуэт приблизившейся почти вплотную к «Тонто суэньо» яхты, шедшей с погашенными огнями. На яхте заглушили движок и с ее палубы кто-то замигал фонариком. Где-то над головой Такэды, на верхней палубе послышались негромкие голоса, на яхту перебросили швартовы. Перегрин ощущал в груди восторженный холодок — он, аккуратный университетский мальчик, выпускник колледжа, белый воротничок, типичный представитель «миддл клэсс», стал невольным свидетелем той стороны жизни, о которой раньше лишь в книжках читал. «А капиташа-то наш не промах! Ясное дело — контрабандой промышляет… может даже перевозкой наркотиков… на какой-нибудь медельинский картель работает…» От этой мысли стало жутко — ребятишки в картеле крутые, свидетелей не любят, но Такэда с иступленным любопытством наблюдал как с борта «Суэньо» к яхте протягивают трап, потом один из принимавших его людей что-то говорит в мобильник, затем наступает минутная пауза… А потом сверху донесся звук чьих-то тяжелых шагов и всякий восторг щенячьего любопытства у Такэды как ветром сдуло. Он ошеломление смотрел, как по трапу на борт яхты спускаются люди, которых — Такэда голову на отсечение давал — он за время рейса ни разу не видел ни среди пассажиров, ни среди команды. В людях этих не было на первый взгляд ничего особенного — ну шагали быть может чересчур размеренно, интервал держали с математической точностью, руками и головами подергивали как-то механически… но Такэда, глядя на них, ощущал, как в душу закрадывается тревога, переходящая в темный, необъяснимый ужас. «Роботы какие-то, андроиды…» мелькнула мысль. «Роботы» спускались на палубу, все той же механической походкой делали несколько шагов и исчезали в чернеющей пасти люка, ведущего куда-то во чрево яхты. Три или четыре человека из команды яхты, находившиеся на палубе, старались держаться от «роботов» подальше. По их напряженным позам Такэда понял, что испытывают эти люди то же самое, что и он — страх.