Он вылетел их губ Фергюсона, облетел мою голову раз, и два, и три. Подлетел к окну и вцепился в сетку, жужжал, ползал, бил ее крыльями...

На столе лежал нож. Я взял его и разрезал сетку. Трутень метнулся к разрезу... и исчез...

Я повернулся и посмотрел на Фергюсона. Глаза его смотрели на меня. Мертвые глаза. Но больше не черные... голубые, какими я их помнил с молодости. И человеческие. И волосы больше не золотой пушок - черные, какими были, когда я знал его. А руки белые, мускулистые и - безволосые.