С такой мыслью я и вылетел из темной трубы на яркий свет, где был встречен родителями, которых сразу и не узнал, потому что был занят своими мыслями.

- Ах, Арон, - сказала мама. - Вот мы и опять вместе. Теперь уж навсегда.

Но моих стариков мгновенно оттеснил в сторону здоровенный детина, контуры которого слабо мерцали.

- Имя, - сказал детина, - и причина смерти. И быстро, у меня еще много заказов.

- Арон Бухмейстер, - сказал я, - член кнессета.

- Член кнессета, - объявил детина, - это не болезнь, и от этого не умирают. Не зли меня, а то останешься незарегистрированным.

- И что? - спросил я. - Тогда я не смогу найти здесь работу?

Детина смерил меня с ног до головы пренебрежительным взглядом и сказал:

- Ты еще и работать здесь собрался? Ну-ка, быстрее, а то я запишу тебя по графе "легочная чума".

- Арончик, - сказал отец, - ты все такой же, все споришь. Пусть он тебя зарегистрирует, он же на работе.

- Обширный инфаркт миокарда, - сказал я, - полученный из-за того, что этот осел Моше Вакнин внес законопроект о налогообложении членов кнессета.

- Инфаркт, - пожал плечами детина. - И я еще тут с ним время теряю. Восьмой уровень.

- А нельзя ли, - льстиво начала мама, - чтобы мы вместе влачили... На третьем.

- Нет, - сказал детина и растаял, будто его и не было.

- Ну вот, - вздохнул отец, - опять расстаемся. Ты вот что, сынок, как прибудешь к себе на восьмой, сразу подавай прошение о воссоединении душ. Или нас к тебе, или тебя к нам...

- Непременно, - сказал я, думая о том, что воссоединение с дорогими родителями станет последним делом, которым я займусь на этом свете.

Черные трубы тут, видимо, использовались как лифты. Я так решил, потому что именно по такой трубе отправился в путь на свой восьмой уровень.