Шаман не особо сопротивлялся, хотя до выпускных экзаменов оставалось всего два месяца — пришли вести, что отец Гаола к тому времени приказал долго жить, в клане началась грызня за место вождя. Орк, по сути, сам спровоцировал свое отчисление, поскольку срочно требовалось занять трон, восстановить спокойствие, а просто уйти не позволяла собственная гордость. Вождем "выпускник" оказался на редкость талантливым — на сей день, по слухам, тотем Белого Орла вобрал в себя около семи разрозненных племен, превратившись из слабейшего клана в сильнейшее из племенных объединений Орочьих Степей. С мнением Гаола считались влыдыки любого из Пяти Королевств, и это при том, что за двести лет клан не вел ни одной крупной войны за степными пределами.

Вдруг оба старика замолчали и напряглись, уставившись куда-то за спину тролля. В стойбище зашелестела сталь клинков. Камнелобый вынырнул из дум и мгновенно обернулся. И тут же слегка ошалел…

Через все стойбище к костру шлепал эльф.

Высокий и светловолосый лесовик в зеленом сукне был до сих пор цел только благодаря ступору ошалевших от подобной наглости орков. Тролль начал медленно сжиматься, стреляя по сторонам глазами в поисках путей отхода — вместе с эльфом сейчас легко могли зарубить и самого Фредерика — но услышал негромкий голос архимага:

— Гаол, лесной под моей защитой. Я его пригласил для разговора. Как и тебя. — над архимагом сейчас вел хоровод целый выводок огненных шаров, а борода искрилась разрядами. Как помнил тролль, с такого зрелища обычно начинался процесс, в конце которого появлялся десяток-другой покойников.

— Хау, пусть будет так, Аластер! — шаман коротко глянул на Фуке, и вскинул руку, призывая воинов к спокойствию.