— Ой, Олежа, я боюсь, — сказала она.

Олег взвесил биту в руке, сделал пару пробных взмахов и хищно раздул ноздри.

— Не бойся, — многообещающе сказал он и зашлепал тапками в коридор. Замки лязгнули.

— Ну, мужик!.. — сказал Олег, толкая дверь. — Ну!..

И замолчал. За дверью никого не было.

— Ах, ты… — сказал Олег, присовокупив несколько слов, крайне негативно характеризующих ночного посетителя.

Нахмурившись, он вышел на площадку и выглянул в проем между перилами. Людей видно не было. Этажом ниже у батареи отопления стояла одинокая банка с окурками. Олег сказал в пустоту несколько слов о том, что он думает, чувствует и вообще, после чего вернулся в квартиру. Из спальни выглядывала лохматая Светка в запахнутом зеленом халате.

— Кто там?

— Да козел какой-то! Балуется. Ты иди спи, я тут минут пять покараулю, если снова вернется, — и Олег внушительно потряс битой в воздухе.

Козел не заставил себя ждать и постучал сразу же, стоило Светке развернуться и зашлепать босыми пятками к дивану. Олег толкнул дверь (замки предусмотрительно были оставлены открытыми) и с воинственным воплем рванулся вперед.

За дверью обнаружился толстячок средних лет в цилиндре и черном смокинге, с накрахмаленным воротничком, с галстуком-бабочкой, в брюках с такой остро наглаженной стрелкой, что ими можно было порезаться, с тростью в руке и, в довершение всего этого, с моноклем на цепочке, вставленным в левый глаз. Одним словом, это был совсем не такой толстячок средних лет, какого ожидаешь увидеть за своей дверью в два часа ночи. Бита опустилась сама собой, так и не отведав преступной крови.