— А, понял. И давно вы работаете в этой системе?

— Третий гросс на исходе.

— Гросс? Какой еще гросс? Двенадцать лет, что ли?

Дед Мороз снисходительно улыбнулся.

— Двенадцать столетий, любезнейший, двенадцать столетий. Три с половиной тысячи лет.

У меня и без того голова кругом шла, а теперь я уж точно решил, что с катушек съезжаю.

— Три с половиной тысячи лет! Ну и ну! И не надоело?

— Разве добро, которое делаешь людям, может надоесть? Тем более, если эти люди — дети.

— А какие подарки вы им дарите?

— Те, которые они хотят получить, разумеется. Иначе бы наша работа не имела смысла.

— Откуда же вы знаете, что им подарить?

— Вы меня удивляете, любезнейший. Я ведь все-таки не простой Дед Мороз, а настоящий. Я все должен знать.

Тем временем мы двинулись в путь. Увлеченный рассказом моего странного спутника, я совершенно не замечал, куда мы идем.

— Где же ваш мешок?

— Мешок?

— Ну да, мешок с подарками.

— Утонул. Понимаете, он у меня в машине лежал.

Я едва не сгорел со стыда.

— Да вы не отчаивайтесь, сударь, — сказал Дед Мороз, верно оценив мое душевное состояние. — С этим у меня проблем не будет. Через час я добуду себе такой же, с тем же содержимым.

— Каким же это образом?

— А это уж мои трудности.

— Понятно, профессиональная тайна.

— Да нет, никакой тайны здесь нет, просто вам, простым смертным, понять это будет не совсем легко. Да и времени у меня нет на разъяснения. Как, впрочем, и у вас тоже.

— Где же вы обитаете в свободное от работы время? Летом, скажем, или осенью?

— В Лапландии, разумеется, где же еще. Там наш дом, наша родина. Иной климат нам противопоказан.

— Боитесь растаять?

— Да нет, растаять мы не растаем, но здоровью повредить можем… А вот, кстати, мы и пришли.

Тут только я огляделся. Батюшки, так это ж мой родной дом! Дед Мороз довел меня, оказывается, до самого моего подъезда.