«Угу…» — пробормотал Николай Палыч и волевым движением закрыл холодильник.

Плотно позавтракав, Николай Палыч тщательно вымыл тарелки, закурил первую свою «Ватру» и посетил ватерклозет, где попутно разгадал часть замысловатого кроссворда из вчерашней газеты. Потом тщательно вымыл руки, затем открыл небольшой сейф в ванной и вытащил оттуда несколько тяжелых свертков. Критически осмотрев промасленную бумагу, он отнес свертки на кухню и не спеша собрал на белом кухонном столе небольшие аптекарские весы. Потом разобрал свертки, выставил на стол банку с порохом, коробку дорогих финских патронов и положил рядом мешочек с дробью. Запыжевав два патрона, Николай Палыч в задумчивости поскреб недельную седую щетину и принялся за ружье. Он не торопясь собрал на коленях свою вертикалку шестнадцатого калибра и тщательно протер специальной тряпочкой замки инжектора и мельхиоровую насечку на ложе.

Наконец, все было готово.

«Угу…» — пробормотал Николай Палыч, вслушиваясь в размеренный храп жены. Он тихо прикрыл за собою дверь и шагнул в туман. Проходя мимо мусорных баков, он закурил сигарету, а почти полную пачку смял в ладони и швырнул в бак. Огромные мусорные коты безразлично смотрели ему в след желтыми глазами, полными тумана.

Светало. Далекое солнце с трудом выкарабкивалось из цепких, влажных объятий и бледные лучи его уже кое-где проникали, освещая разбитую проселочную дорогу. Николай Палыч свернул в степь, ботинки его сразу стали тяжелыми от росы, а в ноздри ударил острый запах полыни и йода. Туман вокруг него лепил из серого невесомого тюля причудливые фигуры, способные поразить воображение любого художника, тут же разрушал их и создавал новые. Николай Палыч, сжимая ружье на сгибе локтя, брел не спеша, глядя себе под ноги.