— Не зубоскаль, знаешь же, что она не простая медичка. Да и женат я…

— Так не узнает же никто.

— Я буду знать. Этого вполне достаточно. Да и зачем мне эти заморочки, Слава. Девка она симпатичная, но Наташа — моя любимая жена. Про такое понятие как «однолюб» слышать приходилось?

— Не. То зверь редкий в красную книгу занесённый, не попадается в естественных условиях. Выловили поди всех, да окольцевали. — Потом, словно ему в голову пришла светлая мысль, Славка замер на месте и с наивным видом глянул на меня. — Знаешь чего сделай? Гарем заведи, вот и будешь всех любить как одну, но по очереди… — И тут же отскочил, зная, что я такие шутки пресекаю только одним способом: прописывая ему бросок через бедро.

— Славка! Не жужжи, поймаю — накажу.

— Не догонишь. Зараза ты, амиго: единственная на всё местное население красивая девчонка попалась, а ты всё нос воротишь. Вот верно люди говорят: фартит тому, кто не играет…

— Прибью!

Тут я притворно подался корпусом в сторону похотливого подрывника, но Славка снова отбежал, разорвав дистанцию и состроив уморительную рожу ускорился. Весёлый детонатор, как он сам себя называл, убежал, только махнув на прощание рукой. День для «команданте Ставо» был прожит не зря — план по приколам был выполнен процентов на сто пятьдесят.

Девушку, о которой говорил «весёлый детонатор», на самом деле звали Анита. Это была стройная, высокая смуглянка с коротко стриженными под пацана, чёрными волосами, которые были того оттенка чёрного, что отливает на солнце синевой. Миндалевидные и огромные бархатно-чёрные же глазищи, прямой, аккуратный с тонкими крыльями ноздрей носик. И ещё были очаровательные ямочки на щеках высокоскулого, овального лица… Было в девушке природное изящество, которое дополнялось чуть низковатым контральто и некоей картавости, ничуть не портящей её. Не характерное для местных дам сложение: те всё больше коренастые, крепко сбитые, коротконогие, с визгливыми как на подбор высокими голосами. В Аните чувствовался некий аристократизм и изрядная доля испанской крови.