Этот результат не был неожиданным для Вишера.

— Дорогой друг, — сказал Матиассону Ллев Парселл, — вы, по всей вероятности, представитель разумною человечества, но недостаточно хитры, чтобы долго водить нас за нос. Скажите нам, как вы проникли на борт. Прилетели зайцем?

Мужчина, открыв рот, поражение уставился на командира, и из его глаз неожиданно хлынули слезы. Он пошатнулся и, всхлипывая, опустился в одно из кресел. Вишер, Парселл, Барлетта и настоящий Матиассон удивлённо уставились друг на друга. Потом Вишер подошёл к беспомощно плачущему мужчине и похлопал его по плечу.

— Послушайте, дела ваши не настолько плохи. Безразлично, как вы проникли на борт — мы же не оставим вас на этой планете.

Мужчина поднял от обивки кресла залитое слезами лицо и посмотрел на Вишера.

— Я обманул вас. — сказал он на безупречном английском языке. — Я не человек вашего народа. Я житель этой планеты.

Жаклин Ромадье была сама профессиональная деловитость — не было больше и следа постоянных придирок, которыми она все прошедшие дни докучала Вишеру.

— Командир, у нас проблема, — сказала она. Вишер кивнул ей ободряюще.

— Поведайте мне вашу проблему, — попросил он.

— Я исследовала чужака с головы до ног. В психическом отношении он кажется довольно нормальным. Реакции его нормальны, ответы тоже нормальны. Но меня беспокоят только те ответы, которых он не даёт.

— Например?

— Все, что важно для нас, он оставляет без ответа. Почему ему пришла в голову идея проникнуть к ним на борт? Где он выучил наш язык? Откуда у него наша униформа? Вот такие дела. Иногда у меня появляется чувство, что он советуется с кем-то, находящимся далеко отсюда, прежде чем ответить на мои вопросы.

— Нечто подобное мы наблюдали при первом его допросе, — сказал Вишер. — Что мы знаем ещё о нем?

— Его анатомия, — с готовностью ответила Жаклин Ромадье. — Скелет этого человека совершенно ненормален.