— Вид нашего прелестного главного врача сильно поразил меня, — усмехнувшись, сказал Барлетта. — Я хотел пригласить её выпить кофе, но она не отреагировала на моё предложение.

— Жаклин Ромадье была у меня, — сказал Вишер.

— Ага! Это все объясняет.

Барлетта нагнулся над пультом управления, потом взглянул на экран.

— Десять световых лет, — пробормотал он. — Как невероятно резок край этой гигантской звёздной системы. Нет никакого плавного перехода. Абсолютная пустота — и сразу же за ней скопище звёзд. Как должно выглядеть ночное звёздное небо на одной из планет этой окраинной зоны? На востоке бесчисленные звезды, а на западе темнота?

— Ты можешь увидеть это уже здесь, — ответил Вишер, — только смотри на кормовой экран.

На кормовом экране не было ничего из великолепия носового экрана. Чернота пространства была почти абсолютной и прерывалась только шестью слабыми, размытыми пятнышками света — удалёнными звёздными островами, такими же, как их родной Млечный Путь или галактика IGO 164835, находящаяся перед ними.

— Когда мы совершим следующий прыжок? — поинтересовался Барлетта.

— В девятнадцать часов.

— Я только что встал! — запротестовал Барлетта. — А через четыре часа снова должен идти спать?

— Чего же ты хочешь? Веселиться, как на празднике?

— Ну хорошо, — вздохнул он, пожимая плечами. — По крайней мере мы скоро будем у цели.

В 18 час. 45 мин. Вишер приказал всем разойтись по противоперегрузочным камерам. Двигатель ЭУР2002 развил ускорение в 100 G. Технике же до сих пор ещё не удалось противостоять такому чудовищному ускорению при помощи искусственного антигравитационного поля, и космической медицине пришлось искать способ выживания людей при таких условиях. Главная трудность заключалась в том, что циркуляция крови при высоком ускорении тормозилась и в конце концов полностью прекращалась. Врачам удалось найти способ поддерживать циркуляцию крови в теле человека почти до 250 G в противоперегрузочных камерах.