Как ни странно именно эта мысль привела меня в чувство. Я нагнулся над трупом и повел руками, стараясь нащупать ценности. Любые, мне плевать. Найдя тощий мешочек, в темноте идентифицированный мной как кошелек, я на ощупь привязал его завязки к своему поясу. Получилось это достаточно ловко, словно я не раз проделывал подобное. Как я заметил, в то время пока я лихорадочно размышлял, что мне делать дальше, тело занималось явно привычными для себя делами, такими как: обшаривание тела, поиск чего-то вокруг, хватание большого ножа и попытка дорезать жертву. На этом моменте я вскрикнул и лезвие скользнуло. Я вскочил и отпрыгнул подальше от лежащего. Путевых мыслей в голове как не было, так и нет, а совершать глупость — не хочется.

Оглянувшись вокруг, я решил делать ноги. Нашел неподалеку просвет в кустах и пригнувшись поближе к земле направился туда. Проломившись к забору, я обнаружил аккуратно разжатые прутья устройством похожим на домкрат. Протиснувшись и оказавшись на темной улочке я побежал не оглядываясь в правую сторону. Почему в правую? Да элементарно — в ту сторону уклон был, а вниз бежать легче чем вверх. По темной улице, достаточно широкой, я скатился вниз, слабо представляя куда бежать и где прятаться. Я убил человека и ничего здесь не знаю, у меня нет денег, нет документов, нет знакомых. Легкий свист и сдавленный голос:

— Сюда. Давай сюда.

Я притормозил, всматриваясь в темноту. Невидимый говорун занервничал:

— Николас! Давай сюда.

Терять особо было нечего, все равно я пропаду здесь в два счета, так что я решился и пошел в сторону голоса.

Голос был «в нос», такой, каким раньше озвучивали видеофильмы в девяностые годы.