Дрожмя дрожали стены от грохота копыт — Всегда потеха ратная отважных веселит. Сшибались молодые и старые бойцы. Обламывались копий калёные концы, Со свистом отлетая с ристалища к дворцу. Усердно бились витязи, как удальцам к лицу. Но поднял Зигмунд руку, и развели бойцов. Ах, сколько там валялось изрубленных щитов И сколько с их застёжек попадало камней! Они траву усеяли, как жар, сверкая в ней. Потом за стол уселся с гостями властелин. Для них не пожалел он отборных яств и вин. В одно мгновенье ока прошла усталость их. Король на славу чествовал приезжих и своих. Весь день, до поздней ночи, гуляли храбрецы. В искусстве состязались бродячие певцы, А гости награждали их от своих щедрот. Тот пир прославил Зигмунда и весь его народ. Король позволил сыну, В лен города и земли пожаловать друзьям, И сверстников отважных так оделил герой, Что был своей поездкою доволен гость любой. Семь дней тянулся праздник, не молкли шум и смех, И золотом Зиглинда одаривала всех, Чтоб сын её пригожий стал людям мил и люб: Не будет тот им по сердцу, кто на даянье скуп. Стал самый бедный шпильман Был каждый приглашённый так щедр и тороват, Как будто жить осталось ему лишь до утра. Пышней и расточительней не видел мир двора. Когда ж простились гости с радушным королём, Знатнейшие вассалы речь завели о том, Что Зигфриду пора бы воссесть на отчий трон. Но даже слышать не хотел об этой чести он. Пока живут на свете его отец и мать,