— Вот так наша Принцесса танцевала по верхушкам луговых трав, танцевала под светом луны, а ее глаза блестели от непролитых слез. А теперь она не может вернуться домой и не может использовать Ключ Эвернесса, потому что забыла о том, почему тоскует, разучилась танцевать и потеряла свое имя.
— Множество веков прошло в нашем мире, и дни, или может недели, в другом.
— И теперь ты можешь задать мне три вопроса. Говори, но выбирай их с осторожностью. Потому что однажды мы попадем в очень высокое место, и там нас будут судить по благоразумию наших поступков.
VII
Луговой Мышонок нервно потер усы лапкой, глядя на золотоглазую хищную птицу. Он тщательно подумал, потом спросил:
— Если отнять Парцифаля от Смерти, а Ворон придет сюда и напомнит ей имя, простит ли его наша Принцесса?
— Только в том случае, если Ворон сделает это сам, без чьей-то помощи, она сможет его простить — и если он искренне раскаялся в страхе смерти, который привел его к преступлению, и сумеет излечить то зло, к которому этот страх привел.
И поскольку осторожность никогда не помешает, Луговой Мышонок подумал еще более тщательно и спросил:
— А есть ли цена за это?
— Да, — ответил Дербник. — В тот же день Принцесса повстречается со Смертью и Смерть выпустит свои огромные когти, чтобы схватить ее.
Луговой Мышонок так встревожился, что не подумал и спросил:
— Могу ли я спасти ее?
— Нет.
Какое-то время великий Дербник молчал, но потом заговорил, как если бы уточнял ответ.
— Только один может спасти ее, но он заточен под морем; только один может освободить одного, но он ранен, парализован и пойман в ловушку злым колдовством. Его держат пленником в темнице Варлока.