Владимир поддакнул и стал смотреть на плакатную девушку.

Было душно. Под гипсом - на руке и груди - он чувствовал испарину. Мысли его путались. Он думал про водителя, грузовик, сетку с огурцами, про бублики и поведение гетеры, но никакой логической связи между всем этим не находил. Было душно, это он понимал, и еще он понимал, что хочет домой, в кресло, и чтобы муха летала под потолком...

И тут в коридоре раздался вопль, женский вопль, из того разряда женских воплей, что свидетельствуют о трупах и наведенном оружии.

Забинтованная голова застонала и покачала гирей, привязанной к левой ноге в коконе гипса.

- Психи...

Открылась дверь, и в палату вбежала испуганная гетера. Дверь тут же хлопнула от сквозняка.

- Сестра! - закричала голова.- Сестра!.. Это мучение, боже мой... Сестра!

В руках у гетеры были брюки, рубашка и кроссовки Владимира.

Она забросила это хозяйство ему под койку и отскочила в угол.

Секунду спустя в палату ворвалась медсестра в сопровождении двух уборщиц.

Забинтованная голова хныкала. Сестра ринулась к голове, а уборщицы, поводя швабрами с тяжелыми тряпками, точно это были штыки, внимательно оглядели больных. Одна подошла к окну и посмотрела в сад.

- Не может быть,- сказала медсестра, поднимаясь oT головы, клянчившей какой-то укол.- Третий этаж.

- Ага,- согласилась уборщица.- А кто ж это был-то?

Медсестра поглядела на свои руки.

- Брюки... Рубашка...

- Кто-кто?

Медсестра задумалась.

- В самом деле... Брюки... Господи, я чуть сознание не потеряла. Иду, а тут, у стеночки - крадутся. Ноги мои подкосились.- Голос ее задрожал.- В самом деле!

Она вытянула губы и заплакала.- Ну не с ума же я сошла!

- Все с ума сошли,- спокойно констатировала голова.- Все. Арифметический корень из шестнадцати будет десять.

Всхлипывающую медсестру уборщицы сочувственно вывели под руки.