Стволам не было конца. Но когда покрыл условное расстояние, неожиданно заметил, что гигантские стволы начали уходить в стороны и как бы таять в зеленоватом свете, а на их место стала вползать серая мгла. Он поспешил с возвращением, однако у него создалось впечатление, будто он не только не продвигался вперед, а скорее наоборот — уходил все дальше от глиссера. Связь оборвалась, приборы безбожно врали Пришлось лететь наугад, полагаясь на интуицию. И вот тогда он впервые ощутил что-то знакомое, земное. Но это были чувства, только чувства. А вот когда из-за туч вынырнула луна…

Джим все больше воодушевлялся и теперь говорил уже не в спину помощника, а Жану и Сергею:

— Я летел над лесом, я стоял по колено в реке! Это же настоящая вода, ребята!

— Ну вот… река, воздух. — Неретин медленно выпрямился. — А ты дай мне попробовать на язык эту воду!

— Так… я прихватил немного из реки, — скромно произнес Джим. — И воздуха тоже.

Все, как по команде, кинулись к Роудсу, освобождая его от ранца и атрибутов «метеора». Неретин извлек пробы, посмотрел на свет.

— Проверим. — В его голосе вновь появилась сдержанность. — Давай, Джим: ты заварил кашу, тебе и расхлебывать. Данилин поможет.

Он отвел Рошаля к аппаратуре связи.

— Как думаешь, удастся теперь потолковать с командиром?

Жан глупо уставился на него и молчал.

— Удастся! — сказал, как выстрелил, Неретин, — Уверен, что теперь удастся!

Он не ошибся: связь была безотказной.

* * *

Сергей долго не мог уснуть: столько невероятного за несколько часов! И в довершение всего — каменная площадка. Она была неподалеку от глиссера. Сначала она не привлекала внимания, но потом в ней почудилось что-то знакомое, давнее. И вот тогда Сергей почувствовал, как у него похолодел затылок: чем больше он вглядывался, тем больше убеждался, что это та самая площадка, на которую он взбирался вместе с Фрузой несколько лет назад. Да, да, именно с Фрузой.