Гуго и Зорро вышли сюда раньше него и теперь ходили, озираясь, среди низких могилок и крестов.

— Видел его? — крикнул Володе Гуго.

— Нет.

— Значит, он здесь. Прячется за какой-нибудь могилой.

Гуго направился к забору. Зорро шёл слева от него. Володе пришлось двинуться за ними, хотя искать странного бродягу ему нисколько не хотелось.

Гуго прошёл вдоль забора и направился назад, стараясь охватить новый участок территории.

— Здесь он, никуда не мог деться… — слышал Володя его бормотанье.

— Да на хрен он нам нужен, — подал голос Зорро. — Пошли назад!

Володя согласился с ним всем сердцем. Зорро высказал то, что он и сам страстно желал, но не решался сказать.

Гуго ходил ещё целую минуту, пока луну не накрыло облако. Только тогда главный гот вынужден был повернуть.

— Ладно, пошли. Чёрт с ним.

Луна снова очистилась, бледный свет хлынул на могилы, и Володя остановился в изумлении: с фотографии на скромном цементном надгробии на него смотрело лицо того самого бродяги, которого они сейчас искали! Володя видел его несколько секунд и разглядел не слишком хорошо, но он почему-то был абсолютно уверен, что на фотографии был тот самый человек. То же тёмное лицо, запавшие глаза, перебитый нос. Он не мог ошибиться!

Прежде чем со всех ног припуститься к готам, он успел прочитать, что здесь похоронен некий Николай Акимович Евсеев.

Володя стремглав догнал Гуго с Зорро и даже немного их опередил. Он никак не мог отдышаться. Сердце билось как паровой молот.

— Ты, я смотрю, перессал, — ухмыляясь, сказал Зорро. — Никогда, что ль, раньше не был ночью на кладбище?